Удивительное рядом...
Спектакль, именуемый "Поминальной молитвой", на который меня пригласила ДарьСанна, был о еврейском народе. Если честно, я сначала даже названия его не читала, это же мелочи. Только после окончания картины я прочитала название на билете. Мы ходили в "Красный Факел", очень уютное помещение, много-много людей. Но мне показалось, что картина эта весьма специфичная. По моему мнению. Может быть, это обусловлено моей причастностью к судьбе этого народа. Я чувствовала какое-то единение, связь с ними. Мне хотелось проникнуть в то время, пожить там. Вернуться к чему-то родному. Я не могу это достойно передать словами, но мне было спокойно и безопасно, как даже дома не бывает. Я чрезвычайно редко хожу по общественным местам, особенно по театрам. Но я запоминаю эту необычайной силы энергетику на долгие годы. Довольно часто вспоминала нашего профессора. И, думала о силе коллективного бессознательного. Я забыла обо всех дедлайнах и неразрешенных вопросах. Я представляла, что где-то там, в одном из рядов сидит он, и восхищается Тевье. Я чувствую свою нехватку, незавершенность. Часть меня будто нивелировалась при взрослении. Мой прадед поступил абсолютно неправильно, скрывая свою родословную. Но у него были на то свои причины, о которых я уже никогда не узнаю, следовательно, не стоит об этом тревожиться.
Этот спектакль определенным образом повлиял на меня. Я переосмыслила многое. И, самое главное, что я поняла - "не кланяться низко...".
Я стараюсь ко всем отнестись с добротой, граничащей с покорностью, вместо того, чтобы поднять голову, склонившую с самых юных лет. Но доброта - это совсем иное качество, не то, которое мы привыкли видеть. Добро не слепо, а, наоборот, прозорливо. Это и вовремя сказанное слово поддержки, и умеренное порицание, и... молчание, когда этого требуется человеку. Добро выражено и в действии, и в его отсутствии. Но не стоит забывать, что бездействие - это тоже действие. Чтобы являться истинно добрым, надо обладать мудростью. А я этого лишена...
На тренировке познакомилась с Верой. Женщина 45-50 лет. Как это часто бывает, разведена не единожды, одна воспитывает дочерей. Вера очень благосклонна ко мне, искренна в своих словах и чувствах. А это большая ценность. В свои годы она не знает, не понимает, не видит себя. Всю жизнь она жила для других. Ждала мужа из тюрьмы, носила ему передачки, беспрестанно называя себя "последней дурой". После длительного монолога, она назвала себя тряпкой, о которую несколько десятков лет вытирали ноги все, даже семья. В конце концов она оказалась плохой дочерью, женой, матерью, сестрой, сотрудницей... она так старалась быть хорошей, что стала для всех невыносимым обременением. И не могла понять, почему так происходит. Аналогичное замечаю за собой и я. Меня научили быть удобной. Я такой и выросла. Я понимала свое положение, вынуждающее окружающих не рассматривать иного варианта взаимодействия со мной. Никто не посмотрит тебе в глаза, если ты не сделаешь того же в ответ. Все школьные и студенческие годы я провела в раздумьях о своей доле, и жалостью к себе, ибо мир несправедлив. Но Вера натолкнула меня на мысль: а что если поднять, наконец-то, свой взор? Перестать смиренно падать в ноги наглым и грубым людям. Защищать себя и свои границы. И не стыдиться этого впоследствии. Не думать о том, что другой был прав, а я совершила ошибку. Не извиняться перед глупцом за его же невежество. Перестать быть рабом и гордиться сим. Тевье же показал , что будь даже твои устои непризнанными обществом, это твои устои! Ты обязан их защищать, а не растворяться в низинах товарищеского раболепства. Я была очарована стойкостью духа нашего юнгианского аналитика, его пытаются сломить, а он остается верен себе. Безусловно, я не посвящена в историю его жизни, но покидая храм знаний, пример его храбрости я заберу с собой. Не надо лететь потеряв голову удовлетворять желания всех вокруг. Все должно быть в меру.
Я столкнулась с тем, что два, очень близких некогда человека отстранились от меня. Я могу предположить, что я была слишком навязчива. Я росла в семье холодных безэмоциональных людей, и меня часто упрекают в подобном, но внешний образ довольно обманчив. Я надеюсь на теплоту встречного человека. Я ее не ожидаю, но считаю это преимуществом, а не слабостью. И я всегда ей рада. И когда я увидела встречную теплоту этих двух людей, я никак не могла предположить, что закончится это осколками разбитого сердца. "...И на душе белели швы...", и так всю жизнь. Да, господин Дмитрий Ли? Забота, которую мне дарили, обернулась претензиями и упреками. Попытки сблизиться со мной перешли к жестокой расправе и пренебрежению. А я, вместо того, чтобы ответить на эти ламентации, терпела, терпела, терпела. Редко встретишь человека, который не воспользуется твоей доверчивостью, дабы обогатить себя. Среди русских ни одного такого молодого человека или девушку не встретила. И, по всей видимости, мне тоже придется менять свои заветы. Иначе я не выживу в обществе. Как можно быть настолько уязвимым в таком нечувствительном мире? Как бы я не хотела ожесточаться, да похоже, это необходимо. "Со скольки лет помните себя?" - звучат слова Анатолия Александровича где-то издалека. "Я совсем не помню себя" - отвечаю я.
Я никогда не понимала где пролегает граница между нормой и патологией. И сейчас не понимаю. Да, конечно, мы обсуждаем клинические случаи пациентов, описываем тонкости их душевной организации умными терминами, но что стоит за этим? Отчасти поэтому я не решилась стать психиатром. Помимо своих совершенно не синтонных работе психиатра (да и любого врача) черт личности, я еще и шизофрению приму за отменное здоровье. Несмотря на то, что психология вышла из философии, сейчас интегрировать эти две науки проблематично. У меня есть филологическое образование, которое замечательно дополняет и психологию, и философию. Но к моему несчастью, я не могу жить без философии, которая часто противоречит азам психологии, и психиатрии, в частности. Я хотела отучиться на философском факультете, и до сих пор хочу, если честно, но это путь в никуда. Что мне делать с философской корочкой? И вот так проходит жизнь в трех направлениях. Хотя, даже в четырех. Недавно присутствовала на разборе с нашим молодым, но невообразимо умным доцентом, и тогда я поняла, что психолог и психиатр все-таки чуть-чуть отличаются друг от друга. На мою радость, я понимала смысл и причины каждого заданного доцентом вопроса, его интонаций, поведения и прочего, чего не могу сказать о моих одногруппниках. По их возмущениям я смогла как раз отследить черту, где мы расходимся во взглядах с лекарем душ. Я уверена, что этот человек не причинит страданий своим пациентам, если это не будет во благо им, либо студентам. Но главное не это.
Там где философия ищет отдушину, где пытается обрести покой и мудрость, там психиатр ищет диагноз. Вся моя история - это история болезни. Все о чем я размышляла, и как поступала, отлично укладывается в замечательное сочетание символов F21.8. А встретив такого же персонажа, глядящего в магический шар, испытываю к нему глубокую привязанность и молчаливое понимание. У меня просто не поднялась бы рука уличить родственную душу в патологии. Так что, да. Я всегда рада поприсутствовать на разборах, даже если придется 2 часа стоять за пределами аудитории, чтобы не смущать находящегося там пациента своим внезапным появлением...
...В городе N выпал весенний снег. Я вышла подышать морозным воздухом, и заодно, забежать к тете Оксане за очередной книгой Юнга. Я не заметила как оказалась в маленьком подвале, но громко захлопнувшаяся за мной дверь вернула меня к реальности. "Рада тебя видеть!.. - вот твой любимый товарищ Карл, жду через неделю за новой книгой...". В тихо падающих снежинках, среди старого двора, и возвращающей к жизни двери без доводчика, я ощутила покой и красоту мудрости. В тот день я позволила себе допущение, что даже близкие друзья заблуждаются, даже любимые расстаются, а сердечные клятвы забываются. Что я могу сделать в таком случае? Принять этот опыт. Постараться пройти это испытание и идти дальше.