Полночь. Я вспомнила, что у Ирины Юрьевны варежки на резинке, как у нас было в детстве, чтобы не потерять. Боже, это...это очаровательно!
Шубка и варежки виднеются из под рукавов.
Конечно, этот человек совершенно необычный. Наверное, как и все люди, которые близки мне.
И у каждого своя личная трагедия. Я задумалась об этом.

Когда меня спросили, почему именно психиатрия? Я не думая ответила: я понимаю их боль. Но как я могу понять их боль? Если задуматься, я никогда не испытывала ничего подобного. Да, у меня есть невротические проявления, но на них все и кончается. Всю мою боль можно устранить поработав в кпт пару месяцев. Мне не нужны лекарства, стационар, наблюдение врачей и все остальное. Я контролирую себя, свои слова, поведение. Я гибкий человек, осознающий свои когнитивные искажения. Я могу договариваться, находить компромисс, логически рассуждать, обучаться. Я не знаю, что такое психоз, я не знаю, что такое принимать нейролептики годами, я не знаю, что такое стигматизация общества. Я не имею права рассуждать о понимании пациентов, которые сталкиваются с этим каждый день.
Но почему же я упомянула эту боль...

Почему человек, которого я зову "родная душа" также отличен среди остальных? Он будто из другого века, он пишет стихи, гуляет по кладбищам, носит одну и ту же одежду: пиджак и брюки, которые ему достались, похоже, ещё от отца, так как они на два размера больше. У него странное поведение, которое заметно всем. Он верит в магию, потусторонние силы, знаки. У него нет семьи, хотя ему уже за 45. Он трудоголик, постоянно работает, и дома и не дома. Наверное, чтобы не думать о своей судьбе. Но он невероятно добрый, отзывчивый, милосердный, искренний, внимательный. Он правда такой, всегда. Это не маска. И я полагаю, что такой он из-за огромного количества боли, которую ему пришлось пережить. Его считают неказистым, но красота субъективна. У него голубые глаза, черные вьющиеся волосы, он высокий и у него всегда идеальная осанка. Мне бы такую.
Я постоянно думаю о том, что никогда больше не встречу такого или подобного ему. Таких людей просто не существует.
Но вопрос в том, почему для всех он видится чудаком, странником, непонятным для окружающих, а для меня он... единственный понятный человек. Нет, правда, я никого так не понимаю, как его. Я знаю, что он скажет, и что он сделает ещё до того, как он подумает об этом. Эта связь очень сильна, но она ни к чему не приведет. Может быть, редкие письма...

У меня есть пока немного времени, чтобы сказать ему всё лично. И я обязательно сделаю это...