У меня появилась новая суперспособность: слушать пациента и одновременно писать заключение без потери продуктивности.
Не так давно жаловалась на то, что много пациентов, и я ничего не успеваю. Что же, Вселенная меня услышала, с 17 числа не было поступлений. И я спокойно смогла принять всех.
Вчера сидела возле наблюдательной палаты. Завязался разговор с санитаркой. Она сказала, что «отделение стало конским…и раньше было лучше». Не знаю, что значит «конским», не стала уточнять. А вот тяжелее стало в том плане, что пациенты с каждой госпитализацией все хуже себя чувствуют. Многим…очень плохо. Много пожилых мужчин. Они не понимают, где находятся, не помнят себя, не откликаются на свое имя. А давеча знакомая (врач-кардиолог) поделилась со мной новостью, связанной с законом об оказании психиатрической помощи. Людей хотят лишить даже тех немногих прав, что они имеют сейчас. Правительство считает, что пациентам ПНИ не нужно беседовать с родственниками, да и в целом, иметь какие-либо права. За них теперь будет все решать директор интерната. Безусловно, я присоединилась к инициативной команде, борющейся с этим мракобесием, подписала петицию «против поправок», и еще сестру подключила, она тоже ее подписала от своего имени. Не знаю, поможет ли это как-то…может быть временно процесс приостановят, пока такая шумиха. А потом, без явной огласки, «вершки» сделают так, как им надо. Я пока только начинаю «вникать» в эту систему, пока ничего не понятно, конечно. Боюсь, что со временем я приду к такому бессилию, что руки просто опустятся. И придет понимание, что нет смысла бороться, и что-либо предпринимать. Придет понимание, что я лишь винтик системы, и от моих желаний, решений или возмущений, ничего не зависит. А пока я наивная, зеленая ветошь, простая как советские трусы, буду пытаться сделать то, что в моих силах.
Мой любимый человек строит огромные планы на жизнь, хочет изменить мир. Звучит прямо-таки как юношеский максимализм. Но я не пытаюсь его «вразумить». Нельзя лишать человека мечты. Я, в свою очередь, делаю то, что могу, там, где я есть. У меня есть целое отделение людей, пациентов и сотрудников, которым я могу что-то дать. Будь-то мое время, доброе слово, поддержка, просто побыть рядом, выслушать, разделить печаль или радость. Мы можем больше, чем полагаем…
Вчера пациент, которого выписали, сказал мне: «Побольше бы таких психологов как вы, Татьяна Александровна, а не как эти…черт бы их побрал». С каждым благодарным словом пациентов, я чувствую, что делаю все правильно. Это дает мне силы. Не буду скрывать, мне важно это. Важно знать, что я чем-то помогаю, хотя ресурсы мои ограничены. Если вы помните мою дилемму с чаем (когда пациент попросил у меня чай, а я боялась его дать, переживая, что нарушаю правила больницы…хотя я даже не знаю никаких правил, никто мне их не озвучивал). Так вот, я неделю мучила себя, размышляла, как правильно будет поступить. Прямо проблема вагонетки… И в конце концов я приняла решение в пользу того, чтобы дать чай человеку. Как он был счастлив в тот момент, будто я ему 100 тысяч дала. Я переживаю из-за ерунды? Да. Я привыкла жить по закону, это как-то было «встроено в мою прошивку», я не нарушаю правил. Даже дорогу на красный свет никогда не переходила. И скорость никогда не превышала. Я дотошный исполнитель порядка. И я предполагаю, что делиться чем-то с пациентами – нарушение этики. И я на полном серьезе готова была к увольнению из-за чая. Но эта ситуация кое-что изменила в моем мышлении. Препятствия будут всегда на пути. Всегда будет кто-то или что-то мешающее что-либо менять в установленной отработанной схеме. Безусловно, всему миру я не смогу помочь. Изменить систему оказания психиатрической помощи тоже. Я даже не врач, просто психолог без права голоса. В таких условиях ничего не остается как «нарушать правила». Невозможно быть «хорошей девочкой» и идти против порядков. Пусть врачи крутят пальцем у виска. Пусть неодобрительно смотрят на мои попытки поговорить с пациентами, когда они обращаются ко мне. Мне еще очень-очень повезло. У нас заведующая – чудо. Человечнее и адекватнее начальника у меня еще не было. А я успела повидать всяких. Я думала, почему так вышло, что именно 18 отделение. Интересно то, что буквально через пару недель открылась вакансия в трех отделениях нашей площадки. Но мне потом рассказали о них…не хочу туда. Хотя, везде хорошо, где нас нет. А мне хорошо там, где я есть сейчас. И я рада, что попала именно сюда. Я ведь не знала, что будут еще вакансии. Не знала куда иду. Не знала здешних врачей и психологов. Мне, как адаптированному аутисту, очень комфортно иметь свой кабинет на 3 этаже, где нет никого. Врачи все на 2 этаже. Администрация сидит у Насти Лазуриной, и до нас просто не доходит. Далеко сидим.
Галина Николаевна порядочный человек, следит за отделением, но в то же время, мягкий руководитель, лояльный. Не перегибает палку. Не подавляет персонал, относится в пониманием. С ней можно поговорить по-человечески, что-то спросить или объяснить, решить проблему. Не идеализирую ее, просто рада, что так все сложилось. Конечно, будут трудности, будут моменты из-за которых я начну переживать. В силу характера, тревожно-мнительного. Но будь у нас начальник жесткий и беспринципный…я бы не выдержала, скорее всего. Мне и так тяжело с собой, а если бы пришлось еще контейнировать агрессию заведующего…психика бы не выдержала. Ну, вот у кого-то не выдержала, психолог нашего отделения уволилась спустя 2 месяца работы, я тоже об этом говорила. У меня пока что приоритеты расставлены так: сдать аккредитацию, а потом начать обучение конкретно в диагностике. Хочется уметь все и сразу, конечно. И в психотерапии разбираться, и в пато, и в нейро, и в детстве, и во взрослом возрасте. Хочется сразу и судебную знать, экспертизе обучиться. И в стационаре мне нравится очень. Понимаю, что, вероятнее всего, в Новосибирске я ненадолго. Моя мечта – окончить ВЕИП. Тянет меня в психоанализ, не могу иначе. Пыталась погрузиться в КПТ. Да, все четко, структурировано, научно подтверждено. Но я не из «их тусовки». Проскользнула мысль стать волонтером при центре господина Ляха. Но потом решила для себя, что еще не готова. Мне нечего дать клиентам. Но позже – да. Иначе я выгорю. А что еще хуже – регрессирую. Информация по клинической диагностике рано или поздно закончится. Ты прочтешь кучу учебников, практики, опыт с разной категорией пациентов. И ты поймешь, что «не встречаешь ничего нового». По крайней мере, в психиатрии и нейропсихологии. Очень хочу в криминалистику. Конечно, первые слова родных будут: «И чего тебя так тянет к этим маньякам? И на кой тебе сдалось все это?». Они ведь все до одного (кроме моей сестры) были против психиатрии. А когда мне впервые предложили работу в нарко, то возмущений было столько… Ну что тут, они до сих пор хотят, чтобы я выучилась на инженера и нашла «нормальную работу». Ничего, направление я выбрала.
Точно знаю, что хочу остаться в диагностике, а уж специализация – дело второе. В идеале сочетать психиатрию и криминал. Были мысли преподавать, но уже в более зрелые годы, когда будет потребность передать накопленный опыт и мудрость таким же зеленушкам, как я сейчас.
На счет аккредитации, я так поняла, что наша больница не будет ничего предпринимать в этом отношении. Пока все молчат. Решила просто готовиться самостоятельно. Позвоню сама по номерам указанным на сайте, хоть дату узнаю. Эх.