Говорят, что в сердце каждого человека есть место темноте. Темнота, в свою очередь, бывает разная – она может стекать зеленым ядом злословия, сладким медом лжи, блестеть лазуритовым льдом бессердечия или шипеть лицемерной змеей. Чистая, негашеная злоба, ревущее пламя мести и отмщения за нанесенные обиды, правдивые или же самовнушённые. Моя темнота – это ярость.
Моя темнота – это пепельные крылья, кожистая мембрана и дым. Моя темнота – это рёв, это лава под кожей и тяжелая поступь, это хвост и чешуя из уродливо сращенной магмы, это раскаленный добела воздух. Это не руки – это лапы чудища с когтями из оникса, один удар разрушает один год. Моя темнота – это жажда крови, это яд мести, это потеря памяти и отсутствие возможности говорить.
Темнота приходит очень редко. Так редко, что иногда я забываю, что она вообще есть и как каждый раз крутит живот от ее обжигающего дыхания.
Темнота всегда начинается с головной боли. Ты пытаешься запить ее чаем с ромашкой, заесть шоколадом, запеть старыми песнями, но если моя темнота решила прийти – угомонить ее трудно. Боль распространяется на низ живота и вот уже нельзя нащупать подушечками пальцев теплую кожу – там только грубая магма, жжется, больно. Я не могу прокричать «хватит», вместо речи из пасти рвется пламя, вперемешку с моей кровью. Чем сильнее я сдерживаю ее, тем больше крови капает на землю, черное окрашивается бордовым, падают ошметки кожи, блестит грубая чешуя в лучах белого солнца. Пальцев уже тоже нет, вместо них – когти из чернильного оникса, крылья из пепла бьют по воздуху, хлещет черный хвост. Пропадает боль, пропадает речь, пропадает свет – со мной только моя темнота – она и есть я. Она мой грех, она моя суть, она мой щит и она же мои шипы.
И горе тому, кто решит встать на моем пути. И горе мне, если это будет благочестивый человек, потому что моя темнота ранит всех.

Я вздрогнула от своего же тонкого всхрапа и резко открыла глаза. Дождик давно закончился, хотя небо все еще оставалось серым, как грязная наволочка. Поднимаюсь с земли и отрываю локти -- на кожу успел нарасти молоденький пушистый мох, он налез и на ноги и успел заползти на шею. Быстро счищаю его, стряхиваю зеленые ошметки. Наверное, притянулся на тепло тела из пока еще прохладных земляных глубин. Но мху расти еще рано, холодно. Да и мне негоже зарастать.