«В этой жизни никогда не было и не будет определенности…»
Борис Глебович
Мне очень жаль, что мои студенческие годы проходят настолько печально и бесполезно. Вероятно, в этом есть и моя ответственность тоже, но, все-таки, выбор учебного заведения, в котором ты растешь как специалист, те нормы и правила, компетенции и навыки, которым тебя обучают, приобретаются благодаря тем преподавателям, у которых ты имеешь честь учиться. Борис Глебович сейчас просто тянет на себе добрую половину ФП. Вторую половину тянет Екатерина Васильевна. Когда я пришла на 1 курс, у нас были такие великие люди (для меня): Юлия Викторовна, Ирина Викторовна, Наталья Владимировна, Елена Алексеевна, Виктор Николаевич. Где они? Где их горящие сердца? Я вижу, как из года в год огонь все слабее. Почему, идя на занятие, я слышу, как в преподавательской кто-то плачет? Почему коллеги позволяют себе оскорблять и унижать друг друга? Почему чья-то личная жизнь выносится на общий суд? Что происходит с этими людьми? С этим миром, который давно перестал быть таковым. Я говорю моим знакомым-преподавателям, начинающим свой карьерный путь в сфере образования, в том числе и в НГМУ: «Если есть за что бороться – надо бороться…». Но взглянув на картину издалека, и рассмотрев замысел автора этой картины, я понимаю, что борьба эта ничто иное как борьба с ветреными мельницами. То, с чем надо бороться – стоит во главе, и является, так сказать, несущей конструкцией. С ним - тяжело, без него – невозможно. Как бы мне ни хотелось снести стену между залом и кухней, и сделать из небольшой однушки просторную студию, я не могу этого сделать, иначе я разрушу весь дом, и рискую познакомиться с соседями сверху.
Помимо сего, заметила, что я слишком серьезная. Мне тяжело расслабиться и просто наслаждаться тем временем, которое подарила мне Вселенная. Я вижу, как все мои друзья уходят к другим людям, более веселым, простым, не замороченным, с юмором и живым огнем в глазах. В них горит юность. А где моя юность? Жизнь не дала мне возможности побыть ребенком. Она лишает меня любимых людей. И я ничего не могу сделать с этим. Но даже если и гипотетически могу, то не знаю, как это сделать. Вероятно, причина в этом. Я всегда деликатна со своими друзьями, я подбираю слова, чтобы их не задеть. Я сама ранимый человек, поэтому я неплохо умею вести беседы с такими же людьми. Меня как-то называли дипломатом, но я не дипломат. Просто мне очень хорошо известно, какого это – одиночество в толпе.
Моим друзьям не столь важна деликатность и кротость. Молодость просит веселья, шума, огней и безбашенных приключений. Мне говорили, что нужно просто подождать. Подождать, когда моим друзьям будет 12 лет и тогда мне будет с ними комфортно. Но с годами ничего не менялось. Потом говорили подождать до 18 лет. Потом до 25. Говорили мне это ба с де, и теперь они отчаялись уже увидеть нормальную внучку. Учителя говорили, что я одаренная. И я была рада…первое время.

Но я всегда была иной, никто не понимал, чего я хочу, точнее, почему я чего-то хочу, что «мне не по возрасту». Мне всегда было скучно со сверстниками. К чему это привело? Ни к чему хорошему. К хронической депрессии, невозможностью «быть в мире» и тотальному одиночеству.