Говорят, что в сердце каждого человека есть место темноте. Темнота, в свою очередь, бывает разная – она может стекать зеленым ядом злословия, сладким медом лжи, блестеть лазуритовым льдом бессердечия или шипеть лицемерной змеей. Чистая, негашеная злоба, ревущее пламя мести и отмщения за нанесенные обиды, правдивые или же самовнушённые. Моя темнота – это ярость.
Моя темнота – это пепельные крылья, кожистая мембрана и дым. Моя темнота – это рёв, это лава под кожей и тяжелая поступь, это хвост и чешуя из уродливо сращенной магмы, это раскаленный добела воздух. Это не руки – это лапы чудища с когтями из оникса, один удар разрушает один год. Моя темнота – это жажда крови, это яд мести, это потеря памяти и отсутствие возможности говорить.
Темнота приходит очень редко. Так редко, что иногда я забываю, что она вообще есть и как каждый раз крутит живот от ее обжигающего дыхания.
Темнота всегда начинается с головной боли. Ты пытаешься запить ее чаем с ромашкой, заесть шоколадом, запеть старыми песнями, но если моя темнота решила прийти – угомонить ее трудно. Боль распространяется на низ живота и вот уже нельзя нащупать подушечками пальцев теплую кожу – там только грубая магма, жжется, больно. Я не могу прокричать «хватит», вместо речи из пасти рвется пламя, вперемешку с моей кровью. Чем сильнее я сдерживаю ее, тем больше крови капает на землю, черное окрашивается бордовым, падают ошметки кожи, блестит грубая чешуя в лучах белого солнца. Пальцев уже тоже нет, вместо них – когти из чернильного оникса, крылья из пепла бьют по воздуху, хлещет черный хвост. Пропадает боль, пропадает речь, пропадает свет – со мной только моя темнота – она и есть я. Она мой грех, она моя суть, она мой щит и она же мои шипы.
И горе тому, кто решит встать на моем пути. И горе мне, если это будет благочестивый человек, потому что моя темнота ранит всех.

Я вздрогнула от своего же тонкого всхрапа и резко открыла глаза. Дождик давно закончился, хотя небо все еще оставалось серым, как грязная наволочка. Поднимаюсь с земли и отрываю локти -- на кожу успел нарасти молоденький пушистый мох, он налез и на ноги и успел заползти на шею. Быстро счищаю его, стряхиваю зеленые ошметки. Наверное, притянулся на тепло тела из пока еще прохладных земляных глубин. Но мху расти еще рано, холодно. Да и мне негоже зарастать.

С утра моросит мелкий дождик. Я сижу под худой елкой и вздрагиваю каждый раз, как капли падают на спину, плечи, на прижатые к груди коленки. По ощущениям это мерзко, но зато приятно, если капает прямо на макушку, она у меня почему-то всегда горячая.
Говорят, что весенний дождик способствует росту бирюзовых перьев. Бирюзовый мне нравится, от него веет свободой, творчеством и озорством.
Выползаю из-под еловых лап чуть подальше, дождик моросит с удвоенной силой и хочется думать, что бирюзового у меня в крыльях будет побольше. Лесной воздух свежий и влажный, я с усилием его вдыхаю, будто в надежде вытолкнуть увеличивающимися легкими всю тяжесть, скопившуюся в середине грудной клетки. Тяжесть ту тоже надо обязательно сбросить, иначе весь мой путь окажется бессмысленным, весь этот дождик, продирания через заросли кустарника на границе леса, уколы в ступни.
Говорят, что персонажи сказок идут к своей цели стерев в пыль семь железных посохов и истоптав семь пар железных сапог.

Холод дождя стал почти привычным и голую спину приятно покалывает. В воздухе пахнет железом.

Не знаю, как долго я буду вести этот тлог, но продолжать с чего-то надо.

Похож он будет на непроходимый лес, на запутанные тропы, на безобразие, хаос и иголки, упавшие за шиворот. Я потерялась в этом лесу, оставила сначала свои первые перья, потом потеряла шкуру, иду по нему голая, как ощипанная курица. Мурашки вспарывают мне спину, ступни колет сухостой, хотя иногда попадается мягкий мох. Волосы, срезанные под корень, остаются за мной белесым следом, похожим не то на кишки, не то на веревки. Я в этом лесу потерялась целенаправленно, потому что, если не потеряться, то тогда и не найтись. А мне очень надо найти ту себя, которая есть сейчас. Потому что той, первой меня уже нет, не будет никогда и я провела в лесу достаточно, чтобы, наконец, это понять.
Мне нужны новые перья, новая шкура и свежие, острые когти. Новые крылья, сильные, крепкие, они уже зудят под лопатками, но пока еще не торопятся вылезать. Я подожду, а пока продолжу путь.

Вот, снова попался под ногу мягкий мох.