Ух! Только в нашей церкви такое возможно: прийти на пятничный субботник и неожиданно закончить его жарением сосисок на углях и песнями под гитару у костра. Всё-таки мы крутая молодёжь.
•••
Мне всё ещё непривычно взаимодействовать с Пашей. Я мыслю себя отдельно, не вместе. Мы не виделись три недели и я понимаю, откуда это чувство разделённости. Просто общаться надо.
Но мне так хорошо без Паши!
Я с удовольствием отвыкаю от него. Живу, дышу, радуюсь. А он — как другая планета.
Он — за пределами моего разума, моего понимания. То, что он говорит, и то, как он говорит, настолько многогранно и многослойно по смыслам, что я просто теряюсь.
Мы не сходимся. Он говорит одно — я понимаю другое. Почти на каждую его фразу у меня есть несколько вариантов понимания, что он имел в виду. Думаю, это нормально. Мы ещё слишком мало времени провели вместе, чтобы я могла понимать его язык автоматически.
Догадываюсь, что он меня не понимает так же. Особенно, когда я начинаю загибать метафоры после полуночи. Ночью мой мозг входит в особый ассоциативный режим и выдаёт фразы, полные сложных образов. Немногие способны понимать этот язык. Художница может и Птичка.
Поэтому я стараюсь общаться с людьми днём. Но с Пашей днём не получается общаться! Хахаха! Поэтому ему достаётся самая сложная часть меня. Хорошо, хоть общаемся не через интернет.
После трёх с половиной недель молчания случилось чудо — мне захотелось ему позвонить.
Я вообще не против того, чтобы звонить первой. Но мне настолько хорошо живётся в одиночку, что я не могу себя заставить пойти на контакт с кем-то. Хорошо, что взаимоотношения – это двусторонний процесс, похожий на строительство моста. Это значит, что общение не обязательно должно складываться сразу. Нужно время.
Меня вообще успокаивает мысль: "Есть время собирать камни, есть время разбрасывать камни". Для всякой вещи есть своё место и время под небом.
Сегодня, на удивление, мне удалось сказать Паше две суперважные вещи. Во-первых, признаться, что мне непривычно с ним общаться. А, во-вторых, сказать, что моё счастье не строится из материальных вещей. Я радуюсь, если у меня появляются какие-то "плюшки" этого мира, но если их нет, меня это не делает менее счастливой. Поэтому, если у нас будет только шалаш, я не буду переживать. Главное, чтобы у нас был Иисус. Иисус в шалаше стоит намного больше двухэтажного дома и крутой многоместной тачки.
А то, знаю я мужчин, будет внутри переживать, что надо обеспечить семью. А я не переживаю. Я верю и знаю, что Бог совершит.
Вообще, очень хочется иметь еврейское мышление. Они живут так, как будто их папа — Бог. У них есть грамотность во всём, вера в обеспечение, стремление к лучшему и посвящение своей семье. Аминь, в общем-то.
А пока мы с Пашей просто присматриваемся друг к другу. Учимся дружить. Мне всё ещё странно вспоминать тот день, когда он предложил строить отношения. Может, не надо было соглашаться?
С одной стороны, я рада, что тогда между нами обозначились определённые взаимоотношения и конкретные границы. Не знаю, что бы я делала, если бы вопрос отношений не был поставлен ребром. Душа бы металась. Было бы тяжело общаться в дружеской форме.
А, с другой стороны, это вызов и ответственность — строить мост. Вот опять я серьёзна, как скворчиха! Нет бы, как ребёнок, проживать все моменты в доверии и радости.
Да, в общем-то, я бы давно бросила это дело — строительство взаимоотношений, если бы не видела, как реагирует моя душа на Пашу. Три недели не виделись, а душа при встрече виляет хвостиком, как щенок, и вертится вокруг. Улыбка сама собой появляется. Я много смеюсь. Мир становится красочней. Вот и как после этого быть одинокой и независимой?
Главное, чтобы эти реакции не были попыткой привлечь к себе внимание из-за недостатка услышанности и ласки.
Всего у меня хватает. Каждый день любви становится больше. Перманентно. Даже без Паши. Я настолько обласканная и любимая! Я это чувствую всегда.
Ничто не может отлучить меня от любви. Ни смерть, ни ад, ни глубина, ни высота.
P.S. "Скворцы летят на родину, скворцы летят, летят. Скворчихи на скворцов серьезно так глядят, летят, глядят." ©Любэ
