Теперь это моё любимое место. Кажется, будто перед тобой марсианские дюны.

Мама заходит в комнату в половину двенадцатого, протягивает два абрикоса и говорит:
— На. Правда, я не знаю, согласишься ли ты есть их после восьми.

С довольной миной уплетаю абрикосы. Сердце поёт. Такая трогательная внимательность.

Сестра сегодня сбегала за мороженкой, пока мы были одни дома. Неожиданно. И она делится со мной своими душевными переживаниями. Это так ценно.
Разве что последнее время отказывается от предложений помолиться за сдачу экзаменов в колледже. Больше не буду спрашиват из уважения к ней.

Я обретаю крылья. Вспоминаю, на каком краю обрыва стояла в семнадцать лет, и жду момента, когда ветер снова позовет меня в небеса.

Сегодня позвонили все самые важные люди, которые только могли позвонить. От всей души радовалась возможности с ними поговорить.

Молилась за своего старичка, и в течение недели видела много чудес. Самым особенным моментом для меня было, когда мы пытались решить его семейный конфликт с дочерью. Вернее, решение принимал он сам, а я просто ожидала чуда. Он тогда сказал: "Я хочу сохранить отношения". Не представляю, сколько стоила ему эта фраза.

Бог удивительный. Я верю, что Он — Бог отношений.

Макияж - одежда неуверенности.

Бывает полезно периодически задавать себе вопрос, какой мой самый большой страх. Больше всего на свете я боюсь потерять духовное зрение. Физическое - не боюсь. Самое страшное - это перестать отличать хорошее от плохого, перестать видеть, в чем нуждаются люди и понимать, что они по-настоящему чувствуют, боюсь перестать видеть правильный путь.
Пусть моё сердце никогда не станет жёстким, пожалуйста.

Я отогрелась в любви и в юморе.

Передавать друг другу приветы с разных планет. Читать свежеиспеченные стихи. Побеждать религию мемасами. Любить Иисуса просто так.

Вспоминать день крещения, когда сияли, как именинники. Мечтать о больших горах и больших горизонтах. Ты что, правда, не боишься туда идти?

Каждый раз удивляться всё больше.

Даже если странники, тепло.

Привет с Марса. Привет с Сатурна.

Выручай-чудо

В мире, в котором так много быта, повседневности и многоэтажной серости, увижу ли я что-то по-настоящему радостное?

Для кого-то Выручай-комнатой становится кухня, тайная комната — это туалет, банк Гринготтс онлайн на телефоне, Хогсмид — ларёк возле дома, куда иногда пытается пробраться Короста.

Каждый день начинается с ожидания. Вот-вот что-то произойдёт. Так живут дети.

И каждое утро сердце будто подпрыгивает от твёрдой уверенности: ты — волшебник, ты можешь всё.

А я? Я не очень верю в свои силы, но очень сильно верю в чудо. Даже в Большом Сером Городе я найду облака-башни, дверь из зимы в лето, цветущую китайскую вишню, акварельные краски, текущие по асфальту, и корову, которую можно погладить по доверчивой, тёплой мордочке. Совершенно чудесно!

Но самое большое волшебство на мой взгляд прячется в людях. Его можно найти в глазах ребёнка, шагающего по лужам. В улыбке весёлого маршрутчика, добродушно подшучивающего над пассажирами. В покупателе, который говорит продавцу "спасибо". В разных людях оно живёт. Это волшебство называется Любовь.

Ты — человек, Гарри. А значит ты априори волшебник. Чудеса вокруг тебя и внутри.

Давно не засыпала, улыбаясь.

Мечтать об абрикосах в апреле. Вспоминать их оранжевую тонкую корку, пятнышки и шершавость. Кислинку и сочность. Не выдержать. Достать компотную смесь из-под кровати. Выковыривать курагу. С наслаждением точить сухофрукты. Охотиться на сладкие плоды. Обнаружить сорок пять оттенков вкуса кураги.

Читать стихи Юнны Мориц и по-новому взглянуть на иллюстрации в книжке. По-взрослому.

Слушать песни про лето. Выходить гулять на балкон. Танцевать. Любоваться ветром.

Впервые в жизни приготовить рыбный пирог. Увидеть довольные лица близких. Впервые сварить капучино с крутой молочной пенкой. Облизываться.

Перестать заботиться о том, где я живу, что меня ждёт, где я окажусь, потому что внезапно оказалась Дома. Не, я, конечно, подозревала где-то в глубине души, что я улитка, но не до такой же степени, чтоб совсем не волноваться!

Внезапно растерять все потребности и получить тишину, уверенность и... удовольствие.

Болтать ногами от радости. Плакать от благодарности.

Видеть как гора превращается в равнину.

– Ну, насколько я знаю, теперь в тебе горит очень сильный свет, я прав?
– Да! Мне давно не было так хорошо и спокойно. Ощущение, будто у меня нет никаких потребностей. Внутри тишина и уверенность. И в этом состоянии мне вдруг дают работу. Смеюсь, потому что взялась за неё вообще не ради денег. Настолько мне радостно. Я сижу в маршрутке и болтаю ногами от переизбытка счастья. А как ты догадался?

Поняла, что очень много стала писать про Иисуса, потому что без него мир перестал иметь какой-либо смысл. Новые заметки без его имени хочется удалить: они кажутся серыми и безжизненными.

И вот тут есть два пути: позволить себе быть искренней, либо забросить дневник, признав свою слабость. Все записи кажутся невзрачными. Я с трудом подбираю слова для описания своих переживаний из-за внутреннего барьера. Кажется, во мне всё-таки кем-то была табуирована тема веры.

Либо ломать лёд, либо уходить в краски и пытаться самовыразиться там.

Творческие всплески – это памятники моего постоянного узнавания Бога, моих отношений с ним.(?) Зачем это кому-то показывать? Это область глубоко личных переживаний. Ревную. Не хочу никому отдавать.

Майндвелл потихоньку перестаёт быть мне родным. Всё-таки уют – это в некоторой мере люди. А я здесь ни с кем не строю отношения, почти никого не читаю на постоянной основе, даже потеряла привычку по утрам читать эфир.

Дневник стал кельей. Смогу ли я делиться всем, что есть в сердце? Или лучше найти другие способы?

В конце концов, что нового я смогу написать? Все литературные темы уже подняты. Ни добавить, ни убавить. Разве что писательский слитый марафон показал, что внутри меня бездна невысказанности: копать и копать, писать и писать.

Нет, я ещё не исписалась.

А что если начать проходить терапию, только без психотерапевтов, психологов и душепопечителей?