В моей душе зажглась песня, собранная из кусочков воспоминаний, из звуков чужих мыслей, из трепета сердец, из неприметных движений пальцев. Она звучит сквозь время. Она соткана из многих голосов. Её плетение от края и до края соединяет всё разорванное.

Одна из нитей касается сегодняшнего дня.

Сегодня я стала чуть смелее. Во мне вызрел шиповник. Совсем скоро я смогу дотянуться до труднодоступных выемок в скале. Один из валунов предгорья — мои родители.

Сегодня я отказалась болеть. Вместо этого решилась на марафон. Тихая музыка, книги, альбом и кофе сопроводили меня в путь-дорогу. Это был незабываемый союз ночи и вдохновения! Казалось бы, зачем человеку заполнять белый лист линиями, незатейливыми картинками и строчками старых, сочно-скрипучих, маслянистых песен? Зачем заполнять карманы шишками, ранетками, травинками и прочими предметами натуры? Зачем встречать рассвет с жёлтой лампой на столе и с книгой в руках? Зачем всю ночь мучить томик Байрона, а потом задыхаться от холодного утреннего воздуха, пробирающегося сквозь свитер и тёплую жилетку? Зачем впускать в свою душу этот безумный предрассветный туман? Разве мало ему сожранных улиц серого безликого города? Зачем ещё и внутрь позволять забираться?

Чтобы всё это ожило в ощущениях, отложилось на подкорке и в звенящей тишине выстроилось в победный доминантсептаккорд.

Ястреб снова зовёт на прогулку. А я... не знаю, как на это реагировать. Мне хочется сложить в сундук все переживания и мысли прошедшей недели. Пусть варятся, вростают в меня, укладываются поудобней.

Я боюсь Ястреба, потому что не понимаю его замыслов. Всё, что живёт в его голове, закрыто для меня. Почему он хочет общаться? Зачем приезжает в Че.? Это снова какое-то завоевание? Так ведь я совсем не хочу быть частью его бранного поля.

У меня есть свой путь. Во мне разгорается всё больший огонь. Есть вещи, которые от меня не зависят. И я рада, что могу быть причастна к этим вещам. Без власти, без контроля, без страха, но лишь спонтанно, интуитивно, естественно я могу присоединяться к большому течению, творить всполохи, наслаждаться и действовать.

Я — чайка - вестница. Ищу невидимые пути. Следую за движением воздуха. Не мне учить Ястреба жить и летать. Пусть учится сам. Тем более, что у него прекрасно всё получается.

Я отрезала портновскими серебряными ножницами нити, которые нас связывали. Остальное - экспромт, непредсказуемость и случайность.

Не знаю, что ищет Ястреб. Но, если хочет, пусть приходит в тихое пространство. Я не против соседствующих. Может быть, он найдёт что-то своё. Не буду препятствовать его пути. Буду лишь слушать. Вся музыка в руках дирижёра.

•••

Как же хочется иметь возможность посвещать себя любимому дему полностью, не задумываясь, что вот сейчас ты умрёшь с голоду и тебе нужно "Wake up, you need to make money".

Хочется иметь возможность побывать в невероятных местах, не задумываясь о том, что твои финансы терпят крах из-за случайностей.

Но я безумно рада, что во мне живёт неуспокаивающийся, стойкий, живой дух. Все трудности он видит как ступеньки. Всё, что имеет огромные размеры и кажется страшным, он просто перелетает. Благодаря этому я могу мечтать.

Спасибо за мечты.

Недавно у меня появилось горячее желание побывать в Болгарии, Испании и в Осаке. Когда-нибудь я там обязательно окажусь. И обязательно в моих альбомах появятся рисунки, посвящённые этим удивительным уголкам Земли.

Я не знаю, как. Я не знаю, где и когда. Но так будет. И это будет не самая важная часть моей жизни.

И так будет, потому что я ходатай и мне нужно оказываться в разных уголках мира.

•••

Знаешь, каждый человек во мне оставляет частичку своей вечности. И я хочу сказать спасибо за безумные книги, безумную музыку в моих ушах. За Twenty One Pilots, за Lindsey Stirling, за new age, за ирландский кофе, за протестантов в моей жизни и за чудесные знакомства.

За болезнь дельтапланеризмом, за иремельский мох, за персеиды и зайчики иридиума, за сплав, за Лаклинскую пещеру, за возможность пробежатся босиком по снежному берегу озера, за неповторимый чай Christmas Mystery, за имбирные конфеты, за велосипедную прогулку до аэропорта и обратно, за ловлю самолётов, за дымные городские пейзажи и за Живой Журнал.

За Артура Блэка, Дашу и ксеноморфа Васю, за вторую голову Чо'галла, за странное кино, за научную фантастику, за настольные игры, за Седьмое море и сеньору Гайегос, за чёрную канатную трассу, за коммунарку, за колыханки, за рассказы о Словакии, за письма и рисунки, за Олейника, Мори и Полозкову, за 100 атмосфер, за сов, за блокнот с красными страницами, за орхидею, за сны, за чай и теорему о двух миллиционерах.

Я рада, что мой мир — это гремучая смесь всего, что когда-либо любили люди. И я благодарна за то, что он никогда не будет прежним.

День первый. Не пошла к психотерапевту, пошла к психологу. Пришла. Узнала, что день недели — не вторник. Зато узнала дорогу до кризисного центра и время на обдумывание запросов появилось.

День второй. Сходила к психотерапевту. Узнала, что диагноза у меня нет. Обошлось без таблеток. Ну и чудесно, мне рисование комплексно и эффективно помогает.

Сходила к психологу. Плотно пообщались. Эмоциональная женщина. Многогранная. Добрая. В глазах живой фейерверк. Понравилась.

Откопали забитого ребёнка, у которого до сих пор, когда он что-то не понимает, 95% мозга парализуется, потому что он в панике ждёт удара по столу и крика. Это и есть причина моей неэффективности в работе за последний месяц.

...Скептически смотрю на себя со стороны, бурно жестикулирую и не могу не спросить риторически: "До сих пор? Это вообще выключается?"

Так и живём.

— Привет! Я планирую в воскресенье поехать в Город1. Освобожусь в пять. Если надумаешь поехать со мной в Город2, то могу заехать. Если для тебя это слишком рано, то может быть ещё схожу на джем. Если хочешь пойдём вместе. Я заплачу за тебя.
— Нет, меня ждёт большое приключение.

В ушах блюз. В руке карандаш. На листе кот. В зубах огурец. На душе рассвет. Лучи солнца тонут в облаках.

Сегодня я порвала с детскими обидами. Сегодня я попрощалась с родным отцом, которого давным-давно нет в живых. Попрощалась с ответственностью, которую брала за эмоциональное состояние семьи. Попрощалась с бессилием, с безволием. Теперь нет связи между мной и кричащей матерью, между мной и слабым папой, который молча терпит мамины истерики до сих пор. Теперь дверь в мою комнату закрыта. Теперь во мне есть опора, которая не зависит от поведения родителей. И у меня только одна цель — выплёскиваться. На бумагу, в музыку, в свет, в улыбку, в ветер, в чей-то удивлённый взгляд, во всё.

Мой мир — цветы, которые омываются водой из чистейшего ручья. Эти цветы — люди и их таланты.

Моя опора — дерево, по которому течёт свет. Я чувствую, как оно растет. Листья его играют на ветру. Недавно в кроне появилось небольшое круглое отверстие, брешь. Через неё внутрь напрямую попадают лучи солнца. Так и должно быть.

Я — белый мак и мне не обязательно терпеть боль, чтобы меня любили. Мне не обязательно проливать свою кровь, чтобы быть услышанной. Достаточно просто быть.

Мак — это нежность, которая выдержит любой ветер. Это мечта, которая будет гореть ярко, до последней капли, пока не умрёт. Это моя жизнь.

садовый мак
треплет нещадно ветер
сердце Данко

умер закат
брызгами крови в траве
маки зажглись

августу
алый шарф обнял шею
не отогреть

Так бывает. Ночью ты решаешь быть сумасшедшей, а потом наступает утро и в голове появляются вопросы. Много вопросов.

Я могла бы признаться в любви человеку и, не задумываясь о последствиях, предложить ему построить семью через два года, позволив общению развиваться медленно. Прошлой ночью. Но утро сожгло всё рациональным, праведным огнём. И теперь в голове звучит лишь: "Да, брось. Не время и не место. Ты вообще уверена в своём выборе? Откуда у тебя вообще такие мысли взялись?"

В целом, я решила не торопиться.

Я могла бы уехать на неделю в маленький город и отправиться оттуда прямиком в лес. Ноги двигались бы сами. Они увели бы меня в беспристрастную даль, а потом вернули бы обратно. Ночью пришлось бы бороться с холодом, но он ничего не смог бы противопоставить торжеству жизни. Однако утро. "Скажем откровенно, у тебя мечтовая мечта. Нереализуемая. Тебе? В лес? Шутишь, что ли?"

Вот и сижу дома. В голове начинает пульсировать паника. "А что я могу? Что мне можно?" В висках поселился барабанщик. Дыхание неровное. Если прислушаться к сердцебиению внутри грудной клетки, можно почувствовать, какой бешенный ритм взял главный музыкант. Кажется, ещё чуть-чуть и порвутся струны.

Вчера меня успокаивали огни чужого города. Прекрасный закат над дорогой почти целый час изливал своё разноцветное тепло. Отогрелась.

Сегодня снова холодная маршрутка, приступы паники и танцующая реальность. Картинки пускаются в пляс при каждом движении головы.

Ястреб звал в гости в понедельник. Хотел показать мне какое-то таинственное место возле озера. А я... не хочу туда ехать.

Не хочу сокращать расстояние между мной и Ястребом. Он и так слишком много обо мне заботится. А я не знаю, что делать. Все эти беседы, прогулки по городскому лесу, поездки, чудилки, поедание дыни в дождливый день, чай, совместное пение народных закличек, вслушивание, вчувствование, добрые дела, бесценная помощь... Он как будто пытается разговаривать со мной на моём языке, но я непрестанно чувствую какую-то борьбу у него внутри, даже когда он неподвижно стоит и смотрит на небо.

Пожалуй, дело в том, что я его боюсь. И это делает его бесконечно далёким. Я не хочу сокращать расстояние. Пусть между нами останется благодарность. Пусть каждое совместно прожитое мгновение прорастёт внутри и останется деревом, чудом, ощущением волшебства и настоящности жизни. Его имя уже стало частью моей вечности. Возможно, что-то незримое останется и у него внутри. Как блик, как далёкое эхо. А больше мне и не надо.

Taste Of Tea (Cosmic Version) — Floex

Господи, как стыдно мечтать!

Много открытий случилось в эту чудную ночь. Попробую рассказать их через жизнь!

Как хочется жить! Как хочется смеяться! Как хочется чудить!

Я поняла, что имела в виду Екатерина, когда у нас был разговор про долгое самоопределение. Кажется, она увидела, что я не смогу стать нормальной. Это моя особенность. Ахаха.

Но я буду прекрасным кусочком в картине мира. Да!

Я люблю! Любовь победила!

// Приближается полночь. Я дочитала книгу.

Книга как всегда рассказала мне больше, чем я могла бы услышать от специалиста. Потому что специалист задаёт систему правил и мнений, сам по себе вызывая тревогу. А книга разговаривает со мной настоящей.

Ух, ты! Я даже осмелилась произнести это слово — "настоящая".

Да, часть Меня стала ощутимой. Она больше не похожа на призрак. Наоборот, эта новая самость сравнима с ощущением, будто стоишь на берегу тёмного озёра и наблюдаешь за большим плотным существом (Несси?), которое гребнем разрезает водную гладь. На спине можно разглядеть скользкие чешуйки. Это чудище — я. В полноте разглядеть это Нечто пока не удаётся, но уже есть предчувствие целого.

Что же это за новая (хорошо скрываемая старая) часть меня? Я назвала её "я-сумасшедшая". Это такая пожизненная безуминка, которая позволяет мне мечтать, делать, творить, придуриваться. Она же входит в рецепт моего жизнелюбия и оптимизма. Ну, серьёзно, что ещё может каждый раз побуждать меня радоваться проблемам и вдохновенно танцевать на костях прошлых ошибок?
Что заставляет надежду крепнуть даже в самые мрачные дни? Что защищает меня от страха смерти и страха жизни? Что заставляет верить, несмотря ни на что? Чудесная безуминка!

Теперь я внезапно осознала, почему так боялась себя полюбить. Потому что это страшно. Потому что я подозревала в себе некоторое безумие и не знала, как люди к нему отнесутся. Честно говоря, я и сама не знала, как к нему относиться и что с ним делать.

Раньше я могла позволить себе играть в лесу на флейте, петь, не обращая внимания на прохожих, улыбаться в маршрутке, лежать на полу в церкви, рисовать, когда не время и не место, болтать в неподходящие моменты, задавать родителям непростые вопросы, заводить трехчасовые разговоры с незнакомыми людьми, могла начать прыгать на месте от радости и волнения, могла начать кусаться, если обидели, могла с целью проверки неожиданно приблизить лицо к человеку так, что два глаза сливались в один. Всё это я раньше называла ребячеством, недоразвитой взрослостью, детскими шалостями. Теперь понимаю, что это неделимая часть меня. Это моя воля к жизни.

Больше мне не хочется думать о том, какую оценку могут дать люди всем моим поступкам и какое значение имеет в обществе юбка с кроссовками.

Есть моменты, когда в жизни хочется делать что-то вопреки.

Мне внезапно стало ясно, почему со мной происходили те пресловутые вещи, от которых я долгое время испытывала стыд. Стало понятно, почему ко мне тянулись люди со странными просьбами и вопросами. Почему мне решались открыть душу те, кто обычно любил молчать.

Может быть, люди верили в то, что я могу сделать для них что-то безумное, воздерживаясь при этом от оценок?

Как порой нам этого не хватает...

Забавно, но разумное использование безумства может не только дать желанную свободу, полноту жизни и радость, но и защитить от чужих безумств. Как я раньше не додумалась. Насилия в моей жизни было бы меньше.

Кажется, теперь с каждым разом я буду всё больше и больше себя узнавать. Процесс запущен. Что ещё мне удастся вытащить из тёмного чулана?

Хрупкий колокольчик в кармане.
Расплющился.

"Человек позволяет себе роскошь быть сумасшедшим, только когда ему созданы для этого условия".

А я-то думала, почему, находясь у родителей, меня начинает выворачивать в больную сторону! Всё настолько слащаво хорошо, что в сочетании с нелюбовью к себе, это вызывает ненависть. Любая роскошь высасывает вкус жизни. А в сочетании с разрухой, нищетой и пьянством, которыми наполнены улицы и дворы, роскошь вообще сводит с ума.
Богатство наперекор всему приносит ли счастье?

Итак, вот вопрос, с которого можно начать. Как жить, если всё хорошо? В холодильнике есть еда, комнат четыре, шкафы забиты вещами. Не является ли это "всё хорошо" величайшим обманом? Мне хорошо, а другие люди за гранью бедности. Мне хорошо, но вот сердце не на месте. Мне хорошо, но душа требует чего-то большего.

Мне не хорошо, мне удобно. Сидеть мягко и мухи не кусают. А что дальше? И есть ли у этого комфорта начало?

Я ведь ничего для своего удобства не сделала. Всё сделали за меня. То есть в сочетании с моим непониманием себя комфорт действует ужасно. Как будто у меня отобрали возможность самореализоваться, найти себя.

Найти себя можно только в трудных ситуациях, в состоянии нехватки, жажды.

Получается замкнутый круг, начатый в детстве. Родители делают всё для меня. Я выполняю всё, что им нужно, чувствуя свой долг перед ними. Потом мне надоедает такая роскошная, лицемерная жизнь и я начинаю искать неприятности. Нахожу неприятности, отдаю всё, что накопила, включая душевные силы. Наступает опустошение. Я снова ничего не могу и мне остаётся только признать своё поражение, вернувшись к родителям в обстановку убийственного комфорта.

Как итог, любви в этом круговороте нет. Спасибо за то, что есть место, куда можно вернуться и откуда можно начать всё заново.

Не могу понять, где находится корень проблемы. Откуда вообще у меня взялась нелюбовь к себе? Где я себя обманула?

Почему, когда мне хочется идти наперекор всему и делать то, что я хочу, это звучит как мечта нарцисса? И почему, когда я вынуждена слушаться и подчиняться, это звучит как отказ от себя, самоуничижение? Где золотая середина? Адекватная самооценка, ты где?

Что я могла бы сделать такого, чтобы самовыразиться, почувствовать себя нужной? Научиться рисовать, закончить педагогический. Не рыпаться на большие и красивые мечты, типа "а поеду-ка я в Питер или Москву учиться, стану 3d-дизайнером, найду классную работу".

Надо чего-нибудь простенькое, чтобы всех устроило и меня радовало. А потом, годам к восьмидесяти, я заслужу у неведомых экспертов право начать жить для себя.

Что это вообще такое "жить для себя"? Любить жизнь и любить себя?

Что бы я делала, если бы экспертов не существовало? Не знаю... Совершенно не знаю... Всё тщетно.

Уехала бы в какую-нибудь деревню. Помогала бы там кому-то. Растила бы картошку, держала бы овечек, занималась бы созерцанием, изучала бы то, что интересно. Читала бы философские книги. Рисовала бы. Садила деревья и цветы. У меня был бы прекрасный сад. Вот было бы чудесно...

...Или пошла бы работать клиническим психологом в какую-нибудь больницу, где лежат шизофреники. Так я смогла бы лучше узнать людей и себя.

Екатерина как-то раз сказала, что у тех, кто долго определяется, есть шанс сделать особенный выбор. Не понимаю, почему она дала надежду на эту пресловутую особенность... Разве особенность - это хорошо? Да, с каждым крахом я становлюсь сильнее и настоящнее. Но... чему я учусь, кроме психологического выживания?

Куда я иду?

M83 - Oblivion (Feat. Susanne Sundfor)