Я очень хрупкая. Физически. Если можно заболеть - я это сделаю. Я вся в синяках и вот это всё. Но вчера я вышла на новый уровень.
Меня крепко обнял новый знакомый, внутри что-то хрустнуло и с тех пор половина движений в верхней части тела довольно болезненна. У меня подозрение, что мне несильно треснули ребро, потому что непонятно, что там ещё может так болеть.
Даже обнимашки больше небезопасны. Да шож за жизнь-то такая.
Питер очень хороший, если знать, куда идти. Это с любым городом.
Я вот сегодня пошла прогулялась. Потом решила зайти в Русский музей, посмотреть ещё раз на несколько любимых картин. Восхитительно. Люблю такое. Вспомнила, как были тут с Наташенькой, порадовалась. Потом ещё гулять. Ещё и ещё. Питер для этого строился, кажется.
А потом в нынче любимый #трудовыебудни бар. Встретила там знакомого бармена, который сказал, что в этот раз я значительно веселее (да), и чудного повара, трындели весь вечер. Очень душевно. Мне было хорошо. И домой идти тоже.
Классно ощущать себя красивой. Классно улыбаться и смеяться. Классно любить людей.
В какой-то момент я узнала, что одиночество - это не страшно. Есть много других действительно страшных вещей.
Но одиночество - это просто неприятно. Я за последние сутки как-то особенно глубоко в него погрузилась. Все мои собеседники существуют для меня сейчас только в виде голосовых или текста. Онлайн. И могут уйти, могут вырубить звук и забыть включить. Могут не захотеть отвечать. Это нормально.
А мне безумно хочется сидеть напротив, смотреть в глаза, наблюдать за жестами. Мне приснился сегодня яркий сон, я уже не вспомню сюжета, но там было реально много людей. Разных, всяких. И с ними можно было контактировать. Кайф.
Проснулась одна в пустом номере. Завтракать пойду одна. Гулять и сидеть в приятных местах тоже. Такая жизнь. Но я знаю, что я уже совсем скоро (пять дней) приеду в Москву, где меня все ждут. Ждёт мой любимый соседушка Сашечка, с ним будем обниматься и говорить вечерами, и смотреть кино. Ждёт влюбленный в меня парень, с ним тоже будем обниматься, а ещё гулять и валяться в кровати до десяти (да, это очень долго). Ждёт меня моя кошка. Ждут мои друзья, которым я обещала приехать-посидеть, сходить на мультик, выбрать пару рубашек. Меня там ждут.
А пока вот наблюдаю из окна за тем, как светлеет небо. Из тёмно-синего через розовый в голубой. Красота безумная, но быстро заканчивается.
Шла по Невскому и проваливалась в себя. Конечно, город как будто новый, но воспоминания никуда не деть. Самые свежие тем более.
*Я шла тут и думала о Ване. И мне было очень, очень больно. И мне и сейчас больно. Если бы Ване давали монетку каждый день, когда я его вспоминаю, моего мёртвого друга, он получил девяносто монет. Потому что не прошло ни одного дня, чтобы я не вспомнила, так или иначе, своего мёртвого друга. Ни одного.
Потом идут воспоминания про живых. Я очень. очень изменилась. Тут как с Владимиром. Я-то изменилась, но город-то остался. Вот тем же. Та же кофейня, и тот же бар на Рубинштейна, те же улицы и те же магазины. Те же набережные. те же мосты. И везде я оставила след тогда, в семнадцать-восемнадцать лет.
По сравнению с большинством людей, с кем я общаюсь, я беспардонно и совершенно непростительно молода. Даже юна. Мне пока всего двадцать, в то время как им уже под тридцать, а то и сильно за сорок.
И я пользуюсь этим, как могу. Недавно я поняла одну вещь, и только сегодня вспомнила фразу, которой и нужно руководствоваться. "Так молоды, как сегодня, вы больше никогда не будете."
И я пользуюсь этим. Вовсю, несознательно. Я пытаюсь урвать всё - от работы, на которую пока, как ни крути, есть и время, и силы, и возможность, и увлечения, и знакомства, и на сея время, и ЭЭЭЭксперименты. Всё пытаюсь вместить в себя. И, кажется, это единственный верный для меня лично способ жить. Иначе я буду чувствовать, что везде опоздала и всё пропустила. Гораздо проще и приятней падать вечером в кровать и сразу вырубаться, а на следующий день снова куда-то бежать, лишь изредка устраивая себе ленивые дни, да и то, наверное, только потому, что они обязательно должны быть у двадцатилетних.
Я смотрю на Питер из окна номера и думаю про то, что он не так уж и плох. И, быть может, я даже здесь поживу. Из задора, из упрямства, из желания побаловаться. Несерьёзно проведу здесь год-два, а то и три сознательной жизни. Так, на всякий. Вдруг чего, а я в Питере так нормально и не пожила. А потом дальше, усердно тратить свою молодость на всё, что хоть немного этого заслуживает. Ведь только так мне и надо. Мой отец такой, я такая.
Ощущаю диссонанс: четыре с половиной дня в Питере, и ещё ни разу не гуляла. Натуральный непорядок. Ничего-ничего, уже буквально завтра можно будет. Да уже буквально сегодня ночью можно будет, другой вопрос: захочется ли после работы.
Вчера я устроила себе отдых. Я не пошла ужинать с коллегами, и это было отличным решением. Я купила, наконец, нормальный шампунь, потом зашла в пекарню и купила два кусочка торта. Пришла в номер, долго-долго торчала под приятнейшим горячим душем. Вдоволь. Потом села смотреть "Железного человека" (как известно, мультики про принцесс у каждого свои) и есть торт. Было очень хорошо. Я сладко уснула, выспалась и с утра была бодрячком.
В Питере сыпет и сыпет с неба белая крупа. Жесткая такая. Но красиво. Засыпает улицы, и скоро, кажется, мы будем по ним плыть в снегу. Тоже неплохо, я совсем не против. Мир в снегу тих, чист и прекрасен.
Хочется домой, к маме на ручки. Сказать, что я устала, что все вокруг козлы, а я хорошенькая. Чтобы мне это подтвердили. Чтобы обняли, чайку налили, поболтали про кино. Пожалели. Чтобы без "а почему он так сделал" и "как же это исправить", или "а чего ты ещё ждала" и "что ты теперь конкретно будешь делать".
На ручки хочется. Но я уже большая, меня на ручки берут только мужчины, и в основном для того, чтобы потом отнести в постель. А так хотя бы просто голову уставшую под ласковые руки. Чтобы почесали, погладили. Утешили. Ласково, добро.
Но в Питере я одна. Сама себе ручки, сама себе ласковые руки. Мама и папа себе сама, и старшая сестра, и старший брат, и сильный мужик. Маленькая уставшая девочка, правда, тоже сама.
Проснулась утром в жутком холоде. Ночью температура упала, а я оставила форточку. Вставать было сложно, но бодренько так. Если вылезти из-под одеяла, то уже ничего не страшно, в общем-то.
У меня вчера толком не получилось ничего написать, потому что мозг к концу дня был в отключке. Из смешного: подошёл участник уже в самом конце, предложил мандарин. Сказал, что это для того, чтобы я улыбнулась, а то за два дня ни разу. Я улыбнулась и даже рассмеялась, но вообще, конечно, взяла на заметку, что надо как-то лицо попроще делать.
Да вот и сегодня толком не пишется. Потому что хочется спать и отдыхать, кажется, что прошла уже целая рабочая неделя, а прошло всего-ничего, ещё целых два дня до выходных. Ну ничо.
Щас как встану, как оденусь, как нарисую на лице здоровый румянец - никому мало не покажется. Я это умею.
Взяла такая и собралась за полчаса утром, успев ещё в перерыве поплясать. Ну, в общем-то, с кем не бывает. Сижу теперь вся такая красивая, жду завтрак. Удивительно живая сегодня, хотя в мышцах почему-то чувство, как после тренировки. Вроде вчера ничего такого не делала.
Посмотрела на себя в зеркале в полный рост спереди, сзади. Понравилось. Да, тело от модельного далеко, но оно живое и двигается. Очень неплохо. Удивилась, сколько вмятинок на моей спине, удивилась наличию каких-никаких, а мышц на руках. Они прям есть. Посмотрела на это тело и поняла, что жить в нём не так уж и плохо. А когда решу голову, оно даже болеть перестанет, вот будут чудеса-то.
Хочется вина ещё со вчера. Скоро слезу с таблеток и обязательно себе его дам. В общем, логично, в этом городе именно так и надо поступать - пить что-нибудь несколько крепче чая. Буквально бокал на ночь после работы. Ух, действительно очень хочется. За очень долго впервые хочется не напиться, а просто бокал вкусного. Хорошо.
Сегодня будет хороший день. Что бы там ни было, день будет хороший.
Во-первых, в гостинице реально хорошо. Как-то очень удобно. Как-то даже плюс-минус дом. Наверное, потому что это первое за долго место, где я могу делать, что хочу, ставить что хочу куда хочу и всё такое. Только моё пространство и вообще ничьё больше. Удивительно.
Во-вторых, я всегда говорю, что знаю, отчего болеет мой организм. На это всегда есть причина в голове, и никогда не бывает другого. Вот сейчас я чешусь какое-то время. Сегодня в душе я обнаружила на животе красные следы. Ещё не кровавые царапины, но уже близко. И до меня дошло, почему именно так. Ведь сломаться могло что угодно, но сломалась кожа. Я чувствую себя грязной. После всего, что случилось. То ли я сама извазюкалась, то ли это на меня ушат помоев вылили, то ли всё вместе. Но я грязная. Мне хочется отмыться, очиститься, соскрести всё это с себя. Эмоционально. Но пока никак. И вот, хожу, чешусь. Удивляюсь, когда не обнаруживаю под ногтями такие катышки, как после первого душа после похода. Протираю свою кожу. До красных следов, черт возьми. Ладно, и это решу.
В-третьих, у меня стал гораздо легче кашель, но усилилась невралгия. Мне действительно трудно глубоко дышать, а сегодня я даже начала задыхаться в какой-то момент, но длилось это недолго. Надо расслабляться. Медленно, но верно я к этому иду.
В-четвёртых, этот проект будет сложным, и я это прямо прочувствовала. Сегодня первый день и мы уже умотанные. Впереди нон-стоп ещё три дня, потом три выходных (тоже слегка рабочих), а потом ещё четыре таких же. Боюсь представить, что будет под конец. Спрашиваю у коллег техники по восстановлению ресурса, гуглю, изобретаю свои. Потому что это единственное, что нас может спасти. Но зато, как мы знаем, работа - отличное лекарство. Пользуюсь на всю катушку.
Ну и, в-пятых, есть какое-то очарование, к Питеру, конечно. Даже если в основном работать и толком его не видеть, всё равно есть. И я начинаю заново его ощущать. Сестра не ответила мне на сообщение (хотя прочитала), и я поняла, что она не хочет больше со мной общаться. Ещё один человек, к которому можно было бы заехать, не готов со мной дружить, хотя мне бы хотелось. Чтобы никому не было больно, чтобы сидеть и пить вино или чай, ржать над очередной дурацкой историей из сериала "murn и мужики" и обсуждать его девушек. По-дружески. Мне бы хотелось, человек-то отличный. Ну да ладно. Питер для меня с отсутствием этих двоих будто обнулился. Я другая, город другой, здесь пока(уже) нет своих (ну разве что пожар). Удивительно и хорошо.
