Пока я полдня лежала и мне было лениво даже встать и поесть, всё было неплохо. Всё было заперто, как я и писала.
Но потом я уговорила себя встать. Вымыла посуду, очистила холодильник от испортившихся продуктов (из того, что не в заморозке, остались только макароны, гречка и сырые кабачки + майонез и кетчуп), выкинула старый и невкусный чай, навела порядок, в общем. Взялась за комнату, ведь в ней сейчас идут перемены, а мои шмотки заполонили всё пространство, потому что я не знаю, куда бы их нормально пристроить. Классно было бы иметь какой-нибудь небольшой комод. Жизнь стала бы проще. Так вот, я начала наводить порядок, и меня включило.
Мысли полились. Я слушаю музыку, пью остывающий чай, раскладываю футболки, закидываю стирку, меняю постельное. И думаю о том, что Ваня никогда больше не сможет ничего из этого сделать. Когда я начинаю чувствовать себя живой, я тут же остро ощущаю, до чего он мёртвый. И чем более я живая, тем острее он мёртв, понимаете?
Психологи говорят, что нельзя заблокировать только одну эмоцию. Когда человек блокирует одну эмоцию, вместе с ней идут и все остальные. Когда мы блокируем боль, мы блокируем и счастье, и удивление. В тот момент, когда мы начинаем переживать эмоции снова, боль тоже возвращается, если она не была переработана.
И чем ближе я к чему-то среднему между живым человеком и мёртвым, тем ближе к чем-то среднему и Ваня, просто с другой стороны. В сумме мы бы дали ноль, что бы это ни значило. В сумме, мы всегда даём ноль. Я +1, он -1. Но когда мы по 0,5, расстояние меньше.
Горе - это очень большая штука. Горе выходит за пределы тела и разливается на всю жизнь вокруг. Шок заканчивается, боль притухает, слёзы высыхают, и можно даже неплохо проводить время, и даже в одиночестве. Но горе остаётся внутри, вшитое в грудь, задевающее горло и не дающее дышать ровно. Иногда оно ощущается менее остро, иногда более. Горе - это надолго. И я бы сказала, что оно не случается. Оно начинается.
Моё горе сейчас снова больше, оно всё ещё продолжается. Всё вокруг в нём.

Я много о чём могу написать. Рассказать про свои страхи, про свою боль (в очередной раз), про разочарование и ещё кучу всего такого. Или про то, как я нравлюсь себе сейчас внешне, что у меня хорошего и радостного. Или про пустяки всякие незначительные. Или про людей, по которым я скучаю.
Но писать про переживания я толком не могу. Потому что со вчерашнего утра я будто бы снова закрылась. Заперла внутри себя и то, что мне не хватает живых и мёртвых людей, и то, что мне страшно, что кто угодно их тех, кого я не вижу ежедневно может повторить судьбу друга, которого я оставила на два года, и что я буду безумно жалеть о том, что не общалась с ними, и то, что мне больно - тоже заперла.
Я бы ощущала себя каменной и бездушной, потому что вчера после смены я пошла к друзьям, шутила дурацкие шутки, смеялась над чужими, пыталась вспомнить, какой марки тачка у нас работе и спрашивала совета о том, как лучше настраивать эспрессо. Я бы винила себя за то, что мне не больно, если бы это действительно было так. Но мне больно, и это прорывалось вчера через все барьеры. Просто я не хочу это чувствовать. Я устала. И сейчас, когда мы с психологом начали это прорабатывать, я начала бояться этой боли ещё сильнее. Я боюсь, да.
Есть люди, в объятьях которых ты дома. Их единицы. С такими обычно офигенно комфортно есть шаверму, смотреть любимые сериалы утром в выходные, готовить кофе в турке, сыпать туда корицы и кардамона, подливать немного сгущенки и добивать молоком. С такими можно (и нужно) в кино посреди ночи. Или встретиться раз в несколько месяцев (или лет), поговорить так, будто вы мало того, что знакомы сто лет, так и не расставались ни на день. Сказать друг другу: жизнь дерьмо, но мы с лопатой. Выпить на двоих бутылку джина или пить вместе исключительно чай. Не общаться, но минимум раз в день ловить в плейлисте трек, который хотелось бы прямо сейчас человеку отправить.

Возьми себя в руки,
Дочь самурая,
Возьми себя в руки.
Становятся тихими звуки от края до края.

Второго октября я собиралась выложить пост в инстаграм. Пост про моего мёртвого друга - Ваню. Рассказать, какой он хороший, как он жил, кем для меня был, показать его фото. Второго - потому что год назад в этот день он всё ещё был. Здесь, со мной на одной планете, в одном часовом поясе. Я могла быть рядом с ним или позвонить, и услышать его, потрогать, обнять. Второй пост я собиралась выложить третьего октября. О том, как Ваня умер, как я об этом узнала, и что со мной происходило и происходит по этому поводу.
Но я не знаю, как это сделать. Месяц назад знала, а сейчас я снова начала сильно горевать, и отсюда, из этого состояния, я не хочу писать на широкий круг лиц. Такие вещи нужно писать открыто, когда стало легче, когда стало понятно, как с этим жить. А не когда пишешь "Ваня умер", и потом уже целый абзац цепляешься за это глазами - несостыковка какая-то. Как умер? Куда умер? Не мог. Так и зависла на отрицании.
Психолог настояла на разборе и проработке именно этой темы, потому что именно она болит сильнее всего. У меня хренолион проблем, но эта просто разрывает меня на куски. Спустя год разрывает, будто я одновременно в двух моментах - там, где узнаю, что Ваня мёртв и в настоящем. Он умирает каждую минуту каждого дня. И я не хотела брать это в работу, потому что это загнать куда-то глубоко в себя это гораздо проще, чем вытаскивать кусок за куском наружу. Когда мне приходится думать или говорить об этом, я забываю дышать, закрываю глаза и сама будто бы сжимаюсь, становлюсь маленькой плотной чёрной дырой. Говорить об этом с психологом чертовски сложно. Но я стараюсь.
Если открыть ориентировку и перечитать снова про обнаружение трупа гражданина Ивана и так далее, то начинает кружиться голова. Как и в первый раз. Я думала, меня немного отпустит. Но этого не произошло.
Так больно, будто бы и не было этого года.

Вообще, вчера я написала пост, но забыла его отправить, он просто остался тут в редакторе. И я его стёрла, потому что ощущения там больше неактуальны. Вот так. Сегодня среда, и эта неделя уже интересная.
В понедельник я отработала сразу тринадцать часов подряд, и это была моя первая смена в качестве бариста. Я думала по дороге домой, что нахрен, наверное, это всё, тем более ноги болят и вообще странно всё как-то, и, наверное, я совершила огромную ошибку.
Вчера, во вторник, у меня была вторая смена - с трёх до половины двенадцатого. С утра я съездила забрала карту сбера (йей!), купила кроссовки (двойное йей!), осознала разницу "дорогих" и "дешёвых". Я не носила кроссовки уже много лет, а хороших у меня и вовсе, считай, не было. Тут же я взяла беговые кроссы одного из дешёвых брендов, и это был максимально осознанный выбор, потому что как же офигенно они пружинят. Внезапно оказалось, что я постоянно бьюсь пяткой о землю в своих ботах. А в этих кроссовках за всю смену я даже не вспомнила, что у меня одна мышца постоянно норовит заклинить. В общем, порхала.
На самой работе вчера было обучение. Эспрессо. Во-первых, я никогда не пила эспрессо в таких количествах. Во-вторых, как же всё это интересно, кто бы знал! Настраивать, смотреть как лишние два грамма влияют на вкус кофе, как даже открытая дверь в кофейне влияет на помол и всё такое - это просто фантастика. Меня прёт, господа, и это очень классно. Полноценно по молоку занятие будет уже после десятого числа, вчера же мне показали условную базу, и у меня получился первый капучино. С хорошим эспрессо, с хорошей пеной и даже симпатичный. Просто омагад. И даже рука не болела. И не болит пока. По-моему, это очень хорошо.
Правда, вчера же, ещё до работы, меня почти накрыло истерикой. Из-за кружки. Термокружки, у которой внезапно прямо в моих руках треснула крышка. Я как бы и сама виновата (не буду описывать), но и от кружки такой подставы не ждала. Она была со мной почти четыре года, я таскала её ещё в школу, а по Москве - так вообще везде и постоянно. И вчера, когда всё это произошло, мне натурально поплохело. Производитель не продаёт крышки отдельно (и это всё ещё кажется мне странным - пластмассовая крышка - самое уязвимое место в термокружке, потому что сама кружка полностью металлическая, и вряд ли когда-нибудь сломается). Зато, несмотря на то, что модель уже явно устарела по сравнению с остальными, её всё ещё продают, и на сайте производителя гораздо дешевле, чем в любом другом месте. Разница - минимум 500 рублей, чаще больше. Куплю себе или попрошу в подарок такую же, но другого цвета. Будет у меня две кружки, можно будет под настроение брать. Баловство, и, на самом деле, мне это не очень надо, но я не знаю, куда девать стальную классную "базу" без крышки. Как узнаю - дену.
Ещё я сейчас критично мало ем (патамущьта не хочется), и при этом реально много двигаюсь. Как следствие - я снова худею. Посмотрим, что будет дальше, пока тревогу бить рано, но тенденция как бэ есть, надо это как-то отслеживать.
Вот такие пироги.

Сегодня мне два раза сказали, что я очень красивая. Мне было приятно, я люблю комплименты. Но потом я поняла одну вещь - я давно вообще не слышала этих слов. И ещё я давно не красилась, а сегодня внезапно была накрашена довольно ярко. Совпадение?
Не думаю. И мне как-то так грустно. Я слышу, что я хорошо выгляжу преимущественно тогда, когда я в платье или нехило так накрашена. Сама по себе я не настолько красивая, чтобы сделать комплимент. Хотя я вроде себе нравлюсь, и это позволяло мне сильно не краситься. И вот теперь я не знаю.
С одной стороны, комплименты поднимают мне настроение и улучшают самооценку. С другой стороны, если я получаю их в основном тогда, когда крашусь или ношу определённую одежду, то тут самооценка поднимается только в формате "я умею рисовать на своём лице" или "я умею подобрать достаточно женственную одежду". Но ведь когда я выхожу из дома без макияжа и нравлюсь себе, моя самооценка и так достаточно ок и я не ищу никаких сторонних подтверждений тому, что я красотка. А когда крашусь, то воспринимать своё лицо без "фильтров" становится труднее.
Непросто всё это. Я знаю, что я красивая. Сама для себя в последнее время почти всегда. Утром, совсем без косметики, лохматая, с небритыми ногами и в футболке с шоколадным пятном - всё равно красивая. Я такая нравлюсь себе в зеркале. И своему человеку я тоже такая нравлюсь. Правда, без футболки больше. Ну да ладно. И часть друзей тоже считает, что я совершенно очаровательна в таком виде. Это называется любовь. Те, кого я люблю, тоже кажутся мне безумно красивыми в самом простом и домашнем виде. Жаль только, что мы так редко в такие моменты слышим комплименты или произносим их. Надо бы чаще.

Забавней всего спустя столько месяцев без единого слова друг другу читать немного про жизни того, другого человека, и понимать, что вы не зря общались.
Потому что сейчас вы будто двигаетесь параллельно. Мысли обдумываете, цели ставите, с людьми другими общаетесь. Слушаете музыку. И всё это так похоже, и, если бы вы общались, вы понимали бы друг друга лучше, чем кто бы то ни было. Удивительное дело.
Но прошлое есть прошлое, и есть те самые фиксированные точки. Я больше не могу ему написать, а он не будет писать мне. Ни слать песенки, ни рассказывать, как день прошёл и какую гору мыслей породил наш не самый здоровый (зато, безусловно, очень творческий) мозг.
Ладно, это ничего. Но всё равно приятно знать, что где-то там есть человек, который идёт по параллельной улице и думает о том же.

Маленькая победа - сделала тумбочку в прихожей чуть менее захламлённой. У меня на этой тумбочке стоит типа коробка, в которую летело всё, что могло пригодиться перед выходом. И этого всего оказалось слишко много, оставила только то, что использовала последние две недели. Коробка уменьшилась в два раза, количество предметов - раз в десять. Хорошо. Остальное будет либо расформировано по другим местам, либо я от этого избавлюсь за ненужностью. Пока не понятно, и у меня нет сил активно в это впрячься. Но мне нравится, что я сделала этот крохотный шажок.
Я посмотрела фотографии с выезда в приют, и меня снова так вставило со всего этого. Эти радостные и благодарные собаки, внимательные, удивлённые, нежные волонтёры, ещё более радостные, чем псы, сотрудники приюта. Мне хочется туда ещё. Без денег, просто вот за эту благодарность, за эти глаза, носы и хвосты.
В понедельник я иду на обучение в кофейню. Кофейня забавная - там варят разноцветный кофе. Есть и обычный, но фишка - цветной. Она удобно расположена, там адекватные условия и график, приятный начальник и неплохое качество кофе. Где-то тут кроется подстава, но пока не видать. Для работы там мне нужно найти белый верх - футболки и кофты. У меня пока с этим не густо, мягко говоря, поэтому здесь я куплю необходимое - две белых вещи. Постараюсь найти максимально базовые и такие, чтобы надолго.
Вчера я чудесно провела вечер с друзьями. Да, мы не говорили о каких-то очень важных вещах, а просто трындели о всякой фигне. Но на самом деле, мне не хватает этого. Я редко так много смеюсь в один вечер, это было так классно. Мне совсем не хотелось уходить.
Я чувствую одновременно неуверенность и поддержку. Как ребёнок, который учится ходить. Кажется, вот-вот снова упаду, но меня страхуют. И я знаю, что со страховкой не переборщат, и однажды я действительно смогу самостоятельно и ходить, и бегать, и что угодно. А пока - учусь.

Психолог оказалась очень комфортной, и мне было легко рассказывать о себе. Ну как. Я не переживала о том, что рассказываю это именно ей.
Удивительное дело - знание, что ты можешь легально разреветься. Я довольно много раз рассказывала историю про своего мёртвого друга за эти одиннадцать месяцев, и последние полгода уже без слёз в глазах. Я научилась нормально реагировать на шутки про наркотики и такое прочее. Казалось бы. А здесь - стоило мне заговорить об этом, и через три слова продолжать было невозможно. Мы перевели тему, потом я снова вспомнила что-то про него - одной мысли достаточно, чтобы разреветься. То же самое даже со смертью первой маминой двойни, в которой я до сих пор иногда совсем капельку чувствую свою вину. Это было восемь лет назад. Всё давно закончилось, всё это было пережито, но когда я рассказывала об этом психологу, я не смогла дышать. Наверняка всё дело в легальности и знании, что твои слёзы не могут раздражать этого человека, пока ты на приёме.
Она поблагодарила меня за открытость, за то, что я с такой готовностью раскрываю самые больные точки и не боюсь их. Я боюсь. Просто я уже знаю, что невозможно будет отработать их, не задевая.
При рассказе про маму и наши с ней отношения, я поняла, насколько сильно на неё злюсь, и насколько много она старалась мне навязать. Причём это не то, что принесло бы ей что-то хорошее, это то, что я, по её мнению, просто должна была делать. И, на самом деле, не было ни одного момента, когда она была бы мной довольна и ничего от меня не хотела. Я всегда что-то должна ей. И я больше не хочу, это "должнота" достала меня больше всего на свете. Это давит.
Я надеюсь, у меня получится и дальше ходить к этой девушке. Я надеюсь, что однажды все мои травмы будут отработаны и я наконец перестану реветь при каждой легальной возможности.
Наверное, самым большим успехом будет, если после терапии я наконец позволю себе просто жить. Перестану думать о том, что была всего лишь ошибкой молодости своих родителей, о том, что мешаю примерно всем окружающим, и что без меня было бы лучше. Перестану почти ежедневно думать о том, как вернуть "равновесие" в мир, где мне быть не должно, а я всё равно почему-то есть. Дам себе право на существование, а там и до жизни недалеко.

Здесь должен был быть другой пост, но мне не захотелось его дописывать. Поэтому будет этот.
Сегодня я смогла прибраться на кухне. Это отлично, потому что последние три дня этого никто не мог сделать, и начал происходить некоторый коллапс. Но всё уже лучше. Ещё я закинула стирку, и это значит, что, возможно, у меня завтра даже будет возможность надеть чистые трусы. Осень - не то время, когда я готова ходить без белья. Я вообще не готова без него ходить, прямо скажем, но осенью особенно.
Скоро я пообедаю, соберусь и поеду к психологу. Мне не страшно, но я понятия не имею, что рассказывать. Благо психологи - это те ребята, которые умеют задавать вопросы.
Потихоньку заканчивается мой первый месяце без покупок. Промежуточный итог хочется подвести сейчас, потому что я уже заметила некоторые вещи, и боюсь их забыть. Во-первых, мне нравится, что я стала искать способы использовать старые вещи по-новому и чинить их. Это оказалось очень приятно, в какой-то степени даже приятней покупки новых. Мне резко перестали быть интересными видео, где люди бесконечно делятся своим потреблением - рассказывают о косметике или одежде. Мне захотелось уменьшить количество своих вещей, потому что я начала видеть то, чем не пользуюсь. Не знаю, связано ли это как-то именно с отказом от покупок, но я уже давно толком не красилась, и не ощущаю дискомфорта всвязи с этим. Сейчас в ход в основном идут тушь и бальзам для губ. Меня больше не беспокоит то, что я не могу что-то купить, пусть даже это и внутреннее ограничение. Я знаю, что действительно нужная вещь у меня появится, но пока таких не обнаружено. По-крайней мере на этот сезон. В общем, сейчас мне хорошо живётся с этим вот всем. Продолжаем.

Смерть важного человека очень многое меняет. Каждое столкновение со смертью делает человека старше. Мне так кажется. Меня делает.
Гораздо больше начинаешь думать о том, как у тебя вообще там всё с другими людьми. Как у тебя с собой всё. Что будет, если ты вот прямо сейчас умрёшь? Кирпич на голову или машина с пьяным водителем - без разницы. Что будут чувствовать знакомые, родственники, друзья. О чём наверняка пожалеют. Как их защитить от этого. Что будет, если кто угодно из твоих знакомых умрёт? Я уже знаю, о чём я пожалею, но я не имею никакой возможности это изменить. Попытка это сделать приведёт лишь к новым сожалениям и проблемам. Замкнутый круг.
Из объятий не хочется выпускать самых дорогих. Пока я их обнимаю - всё в порядке. А дальше может быть что угодно, и я боюсь каждый раз, что кто-то не вернётся. Что я узнаю слишком поздно и снова не смогу увидеть и как следует всё принять и попрощаться. Что ещё один человек останется только в моей памяти и в десятках постов, пропитанных горем.
Моя мама не может смотреть фильмы или сериалы, где мать переживает смерть ребёнка или просто его сильные страдания. Я не могу смотреть, как люди теряют друзей. Всего лишь серия Клиники дала толчок для очередного потока слёз и этого текста. Потому что теперь я каждый раз вспоминаю то, как это всё было со мной.
Вчера снова в толпе видела мёртвого друга. Три раза.